ВЕСТНИК ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. ФИЛОСОФИЯ. ПСИХОЛОГИЯ. СОЦИОЛОГИЯ

VESTNIK PERMSKOGO UNIVERSITETA. SERIYA FILOSOFIA PSIKHOLOGIYA SOTSIOLOGIYA

УДК 2-76

DOI: 10.17072/2078-7898/2016-4-121-127

ЦЕННОСТЬ МИССИОНЕРСТВА
И ПОПЫТКИ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ
МИССИОНЕРСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
*

Сироткин Павел Федорович
кандидат социологических наук, доцент кафедры социологии

Пермский государственный национальный исследовательский университет,
614990, Пермь, ул. Букирева, 15;
e-mail: spf@list.ru

Миссионерство является неотъемлемой частью любого религиозного культа, а возможность осуществления миссионерской деятельности является одной из основных ценностей религиозной организации. Подготовка к миссионерской деятельности и сама миссионерская деятельность — важный этап религиозной социализации или воцерковления. Христианские конфессии, деноминации или культы считают миссионерскую деятельность важной, а часто и приоритетной внутрикультовой ценностью. Деятельность миссионеров периодически начинает интересовать различные государственные структуры и органы, в результате чего появляются законопроекты, имеющие цель упорядочить, бюрократизировать миссионерскую деятельность различных конфессий, деноминаций и культов. В России регулирование происходит на уровне регионального законодательства и служит точкой преткновения между государственными органами власти на местах и религиозными организациями, считающими миссионерство важной ценностью их религиозной жизни. Проведенный анализ показывает, что попытки ограничивать ту или иную сферу деятельности определенных социальных групп продолжаются, но если эта ограничиваемая область деятельности носит ценностный характер для определенных социальных групп, то эффективность законодательства будет довольно низка.

Ключевые слова: религиозные ценности, религиозный культ, миссионер, миссионерская деятельность, религиозная деятельность.

Миссионерство — деятельность церквей и сект по распространению собственного вероучения и своей обрядности как внутри страны, так и за ее пределами [9, с. 130].

И.С. Свенцицкая отмечает, что «активная миссионерская деятельность, проповедь “благой вести” как можно большему числу людей были органически присущи христианству» [10, с. 102].

Ценность христианского миссионерства выражают канонические фразы, относящиеся к Христу и апостолу Павлу. Евангелие от Марка воспроизводит слова Христа: «И сказал он им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари» [4, Мк 16:15]. Апостол Павел закрепит эту важную новую ценность фразой: «Горе мне, если не благовествую» [4, 1 Кор 9:16]. Вектор развития христианской цивилизации так называемого «западного мира» во многом определялся миссионерской деятельностью христианских конфессий, которые и в современных условиях распространяют не только вероучение, но и ценности современной западной цивилизации. Отражением современного католического взгляда является Энциклика «Redemptoris Missio» (с лат. «Миссия Искупления») Папы Иоанна Павла II от 7 декабря 1990 года о неизменной актуальности миссионерского послания. Миссионерская деятельность католической церкви достаточно пластична и для достижения результата готова использовать все доступные методы и, что наиболее интересно, она видоизменяется вместе с прогрессом и новациями. Одной из таких нетрадиционных форм миссионерской работы является объединение трудящихся в христианские профсоюзы. По мнению Папы Иоанна Павла II, «сегодня существует явная потребность в новой евангелизации» [8, с. 154].

Миссионерство, оставаясь базовой ценностью религиозной организации, может проявляться не только как элемент организационной культуры, но и как элемент внутригрупповой страфикации, выделяя в структуре религиозной группы отдельный слой профессионалов — миссионеров. Наличие такой внутриорганизационной профессиональной группы не отменяет необходимости развития миссионерского поведения представителей иных внутриорганизационных групп.

Отношение к миссионерству у представителей различных религиозных конфессий, деноминаций и культов различно. Наблюдения показывают, что прихожане православных и католических приходов, признавая важность и ценность миссионерства, в большей степени склонны считать, что данное действие есть прямая обязанность священнослужителей, а их обязанность — молиться и слушаться Церкви. Данный тезис подтверждает и опрос в среде американских католиков, проведенный исследовательской компанией PewResearchCenter в 2015 г. в США. Авторы отмечают, что 45 % американцев являются католиками или соотносят себя с католичеством. При этом большая часть опрошенных указала основными ценностями в религиозной жизни не миссионерство, а важность личных отношений с Иисусом, веру в воскресение и необходимость работать, чтобы помогать бедным и нуждающимся [14].

Опрошенный автором статьи эксперт — священник Римско-католической церкви отметил, что «для католика участие в таинствах и совершение паломничества более важны, чем уличная проповедь. Совершая паломничество, он совершает важный и видимый окружающим личный миссионерский поступок — идет в неведомое, опираясь на силу Христову. А проповедь — дело церкви и священников. Но при этом это очень важная ценность для церкви» (авторский экспертный опрос от 12.12.2015). Декрет о миссионерской деятельности «AdGentes», принятый на Втором Ватиканском соборе, определил, что эта миссия является сущностной для церкви. «Странствующая Церковь по природе своей является миссионерской, ибо она берет свое начало в миссии Сына и в ниспослании, т.е. в миссии Святого Духа согласно Предустановлению Бога» [3, с. 353].

Рассматривая протестантские деноминации или околохристианские религиозные культы, можно заметить, что ценность миссионерства в данных структурах не только постулируется, но и активно проводится в жизнь самой деятельностью последователей данных вероучений.

В частности, в организациях, имеющих профессиональных проповедников, например в религиозных организациях баптистов или адвентистов, миссионерство иных членов данного религиозного сообщества весьма эффективно. Опросы, проведенные автором в религиозной среде пермских евангельских христиан-баптистов и пермских адвентистов седьмого дня в 2012–2013 гг., показывают, что эффективность миссионерской деятельности членов группы значительно выше эффективности членов профессионального миссионерского слоя. 48 % опрошенных баптистов и 31 % опрошенных адвентистов были привлечены к религиозной жизни через проповедь своих друзей или знакомых и только 6 % баптистов и 18 % адвентистов — через профессионального миссионера (авторский опрос, проведенный в 2012–2013 гг.).

Существуют конфессиональные группы, где миссионерство является приоритетной деятельностью и любой последователь религиозного культа в обязательном порядке привлекается к проведению миссионерской работы. Одним из лидеров подобного поведения является религиозное объединение Свидетелей Иеговы, информационные издания которых дают масштабные цифры проведенной миссионерской работы, согласно которым «в 2014 году более 8 млн. Свидетелей в 240 странах каждый месяц проводили 9,5 млн. библейских изучений» [13, с. 4]. Анализируя ценностные ориентации Свидетелей Иеговы, нельзя не отметить, что ценность миссионерства у представителей данной религиозной группы стоит практически на первом месте. Авторский опрос приверженцев Свидетелей Иеговы, проведенный в 2014 г., дает понимание о масштабности миссионерской деятельности церкви. 100 % опрошенных подтвердили свое участие в уличных миссионерских мероприятиях. По словам одного из экспертов — возвещателя религиозной группы Свидетелей Иеговы, «мы все несем слово божье» (авторский экспертный опрос 21.04.2014). По данным социологического опроса, проведенного в 2011 г. московскими исследователями А.И. Антоновым и В.М. Медковым в среде Свидетелей Иеговы, 99,1 % заявили, что «люди, не принадлежащие к религиозной общине Свидетелей Иеговы, являются моими ближними, которым я должен делать добро» [1, c. 166]. Понятие «добро» в зависимости от традиций, морали и иных ценностных ориентаций человека может включать довольно широкий набор действий. Опрошенный эксперт — возвещатель религиозной группы Свидетелей Иеговы среди прочего указал, что «одной из ипостасей добра в понимании Свидетелей Иеговы является обязательность нести свидетельствование людям» (авторский экспертный опрос 21.04.2014). Очень показательны слова одного из адептов этого учения: «Сегодня самая большая радость для меня — помогать другим узнавать о нашем Творце» [7, с. 11].

Таким образом, миссионерство становится основой организационной или корпоративной культуры некоторых религиозных групп. Миссионерство доминирует во внутрикорпоративной системе ценностей, служит модальным образцом стиля поведения адепта, итоги миссионерства влияют на социальный климат в организации, а регулярное использование миссионерских практик служит ускорению религиозной социализации. Личная потребность миссионерских действий является признаком усвоения членами организации необходимых ценностей и норм религиозного культа.

При этом, по мнению Л. Харрисона, сама религия есть главный источник ценностей, верований и установок — аспектов культуры, в наибольшей степени влияющих на те виды поведения, которые оказывают мощное воздействие на ход общественной эволюции [12, с. 15].

Миссионерство, являясь значимой внутрикультовой ценностью, в свою очередь подвигает верующего на определенное социально активное поведение, и данное поведение может привнести в социальную среду определенные конфликты между представителями разных конфессий, деноминаций и культов. Возможные конфликтные последствия миссионерской деятельности подвигли государственные власти к ограничению миссионерской деятельности. История ХХ в. знает несколько примеров подобной деятельности государственных органов. В частности, до середины 90-х гг. ХХ в. в Греции миссионерство иных конфессий, за исключением Греческой православной церкви, было запрещено и каралось судебным преследованием. В 70-х гг. ХХ в. в Финляндии было ограничено право миссионеров ходить по частным домам с проповедями. В 70–80-х гг. ХХ в. в США в ряде штатов были приняты постановления о лицензировании сбора пожертвований и подобной миссионерской деятельности, связанной со сбором денег. Большинство из этих ограничительных законодательных актов периодически оспаривается в различных международных судах по искам религиозных групп с высоким уровнем ценности миссионерства. В защиту своего права миссионерствовать заявители указывают на нормы права, зафиксированные в многочисленных международных законодательных актах: ст. 18, 19 Всеобщей декларации прав человека, принятой резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 10.12.1948; п. 1 ст. 18 и п. 2 ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, принятой резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 16.12.1966; Декларации о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений, принятой резолюцией Генеральной ассамблеи ООН от 25.11.1981, и иные международные законодательные акты.

Российское законодательство, давая определения религиозного объединения, религиозной группы, религиозной организации, признает, что совместное исповедание и распространение веры являются основными целями данных религиозных структур [11, п. 1 ст. 6, 7, 8]. Начало этому либеральному процессу положила Декларация прав и свобод человека и гражданина, принятая постановлением ВС РСФСР от 22 ноября 1991 г., которая гарантирует свободу религиозной или атеистической деятельности, в том числе и распространение убеждений [2, ст. 14]. Конституция Российской Федерации закрепила такие права, как свобода совести, свобода вероисповедания, включая право распространять религиозные убеждения [6, ст. 28].

Несмотря на наличие в Конституции РФ права распространять свои религиозные убеждения, различные федеральные или региональные органы государственной власти пытаются если не ограничить, то законодательно определить и понятие миссионерской деятельности религиозной организации, и саму деятельность миссионеров. В частности, можно отметить попытки Министерства юстиции Российской Федерации в 2009 г. законодательно оформить понятие миссионерской деятельности путем внесения поправок и изменений в 125-ФЗ в вопросах, касающихся миссионерской деятельности. В частности, Минюст России предлагал совершенно новую трактовку термина «миссионерская деятельность», в которой данная деятельность — не просто личное право каждого верующего распространять вероучение, а целенаправленная деятельность религиозной организации. Однако законопроект принят не был.

Точку в спорах о праве субъекта Российской Федерации определять практическое применение конституционного права распространять религиозные убеждения поставил Верховный суд Российской Федерации в своем определении от 03.12.2001 № 57-Г01-14 в ответ на кассационный протест прокурора Белгородской области по делу о признании недействующими и не подлежащими применению п.п. 1, 6, 7 ст. 3 и ст. 4 Закона Белгородской области от 19 марта 2001 г. № 132 «О миссионерской деятельности на территории Белгородской области». Верховным судом признано, что при отсутствии соответствующего федерального закона субъект РФ вправе осуществлять собственное регулирование, что соответствует предусмотренным ст. 72, 76 и 79 Конституции РФ положениям. Так же определено, что миссионер, представляющий в своей деятельности религиозное объединение, должен действовать в пределах правоспособности этого объединения.

Следует отметить, что в 2010 г. была еще одна попытка оспорить законность регламентирования миссионерской деятельности в Верховном суде Российской Федерации. Верховный суд Российской Федерации своим определением от 20 января 2010 г. № 57-Г09-13 не удовлетворил частную жалобу о признании недействующими, не подлежащими применению и не соответствующими ст. 18, 28 Конституции Российской Федерации положений п. 1 ст. 3 Закона Белгородской области от 19 марта 2001 г. № 132 «О миссионерской деятельности на территории Белгородской области».

Являясь по сути первым действующим законодательным актом по вопросам регулирования миссионерства в РФ, Закон Белгородской области от 19 марта 2001 г. № 132 «О миссионерской деятельности на территории Белгородской области» регулярно претерпевает правки и изменения (например, в редакции законов Белгородской области от 13.05.2002 № 32, от 04.07.2002 № 35, от 04.12.2007 № 179, от 03.05.2011 № 32) [5].

Региональная законодательная практика, регулирующая вопросы, связанные с реализацией прав граждан на свободу совести и свободу вероисповедания, распространена не очень широко. Известны следующие региональные законодательные акты: Республики Башкортостан (региональный закон от 20.06.1991 № ВС-6/19 «О свободе совести и вероисповедания в Республике Башкортостан»), Республики Тыва (региональный закон от 01.04.1995 № 253 «О свободе совести и религиозных организациях»), Республики Бурятия (региональный закон от 23.12.1997 № 610-I «О религиозной деятельности на территории Республики Бурятия»), Республики Дагестан (региональный закон от 16.01.1998 № 5 «О свободе совести свободе вероисповедания и религиозных организациях»), Республики Адыгея (региональный закон от 12.01.1999 № 107 «О свободе совести и свободе вероисповедания в Республике Адыгея»), Республики Татарстан (региональный закон от 14.07.1999 № 2279 «О свободе совести и о религиозных объединениях»), Волгоградской области (региональный закон от 27.11.2001 № 634-ОД «О защите прав граждан на свободу совести и свободу вероисповедания на территории Волгоградской области»), Тюменской области (региональный закон от 08.02.2001 № 263 «О деятельности религиозных объединений в Тюменской области»). Что же касается регулирования исключительно миссионерской деятельности, то помимо Белгородской области региональные законодательные акты приняты в Воронежской области (региональный закон от 30.04.1999 № 87-II-ОЗ «О порядке осуществления миссионерской деятельности на территории Воронежской области»), Костромской области (региональный закон от 11.04.2005 № 259-ЗКО «О порядке и условиях осуществления миссионерской деятельности на территории Костромской области»), Курской области (региональный закон от 18.06.2004 № 23-ЗКО «О миссионерской деятельности на территории Курской области»), Смоленской области (региональный закон от 10.06.2003 № 25-з «О миссионерской деятельности на территории Смоленской области»), Республики Северная Осетия – Алания (региональный закон от 30.12.2004 № 38-РЗ «О миссионерской деятельности на территории Республики Северная Осетия – Алания»). Особняком стоит отмененный Верховным судом Удмуртской Республики от 05.03.1997 один из первых региональных законов о миссионерской деятельности — закон Удмуртской Республики от 28.05.1996 № 221-I «О миссионерской деятельности на территории Удмуртской Республики», принятый Госсоветом УР 28.05.96 (утратил силу на основании Закона Удмуртской Республики от 12.09.2002 № 51-РЗ).

Законотворческая деятельность в данном направлении продолжается. В 2014 г. в Законодательное собрание Пермского края внесен проект закона «О миссионерской деятельности на территории Пермского края». Интересно отметить, что проект закона Пермского края практически полностью и дословно копирует закон Белгородской области, с небольшим дополнением. К новации пермского законопроекта можно отнести статью, посвященную региональному экспертно-религиоведческому совету. В данное время на территории Пермского края действует Экспертный религиоведческий Совет при Управлении Минюста РФ в Пермском крае. Авторы законопроекта предлагают существенно усилить статус совета, создав его при руководителе Администрации губернатора Пермского края и закрепив его права и обязанности на законодательном уровне. А персональный состав Экспертно-религиоведческого совета предлагается утверждать указом губернатора Пермского края.

24 декабря 2015 г. Дума Ставропольского края утвердила в окончательном чтении предложенный губернатором Ставропольского края законопроект «О миссионерской деятельности на территории Ставропольского края». Согласно новому закону проповедники должны будут уведомлять о своей деятельности государственные органы и регистрироваться в качестве миссионера. За ведение миссионерской деятельности без соответствующих документов предусмотрено административное наказание.

22 октября 2015 г. областное собрание Архангельской области приняло в первом чтении закон «О миссионерской деятельности на территории Архангельской области». Цель нового закона — защита жителей Архангельской области от действий лиц, ведущих миссионерскую деятельность и проповедующих религиозные взгляды от имени религиозных организаций, не являясь при этом уполномоченными религиозными организациями на указанную деятельность.

16 февраля 2016 г. в Законодательное собрание Свердловской области внесен проект областного закона «О миссионерской деятельности в Свердловской области». Предполагается, что для ведения такой деятельности миссионер должен будет иметь документы, подтверждающие принадлежность к религиозному объединению, а проповедь будет возможна только на территориях соответствующих религиозных объединений. В жилых помещениях проповедь будет возможна только с согласия граждан. Миссионерскую работу среди несовершеннолетних станет возможно проводить только с разрешения обоих родителей. Кроме того, согласно законопроекту миссионеры, приехавшие из других регионов, должны будут направить в уполномоченный орган власти Свердловской области данные о собственной принадлежности к религиозной организации и программу пребывания. Авторы законопроекта считают, что иностранные граждане, прибывшие в область с другими целями, не имеют права вести миссионерскую деятельность.

Попытки ограничительной деятельности со стороны ряда региональных законодательных органов власти в ближайшее время будут продолжаться, так как мы видим активизацию в 2015–2016 гг. регионального законотворчества по данному направлению. При этом в ряде регионов, ранее принявших законы о регулировании миссионерской деятельности, эти законы признаны неэффективными. Миссионерство становится не так заметно, видоизменяется, но отказываться от главной или одной из основных ценностей — распространения «слова Божьего» — верующие не согласны. Около 60 % опрошенных баптистов и адвентистов сказали, что при конфликте государства и церкви они поддержат позицию церкви и готовы к лишениям, например, платить административный штраф (авторский опрос, проведенный в 2012–2013 гг.). Автор, неоднократно присутствуя на богослужениях различных культов, слышал тезис о том, что гонения или ограничения приближают современных верующих к верующим времен апостольских, делают их мучениками за веру, повышая шансы на спасение. А руководству культов подобные ограничительные региональные законы позволяют довольно эффективно оспаривать их содержание в судах различной инстанции. В этом плане особо интересна будет реакция религиозного сообщества на принятый Федеральный закон от 6 июля 2016 г. № 374-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “О противодействии терроризму” и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части установления дополнительных мер противодействия терроризму и обеспечения общественной безопасности». Опрошенные автором эксперты — руководители религиозных организаций протестантской направленности в г. Перми высказали определенное опасение в связи возможностью применения серьезных штрафных санкций к членам их церквей за миссионерскую деятельность.

Проведенный анализ показывает, что попытки ограничивать ту или иную сферу деятельности определенных социальных групп продолжаются, но если эта ограничиваемая область деятельности носит ценностный характер для определенных социальных групп, то эффективность законодательства в данном случае будет невысокой.

Список литературы

  1. Антонов А.И., Медков В.М. Научное заключение по результатам социологического исследования религиозной общины Свидетелей Иеговы г. Москвы // Свобода совести в России: исторический и современный аспект: сб. статей. СПб: РОИР, 2011. Вып. 9. С. 148–175.
  2. Декларация прав и свобод человека и гражданина: [принята постановлением ВС РСФСР от 22 ноября 1991 года № 1920-1] // Религиозные объединения. Свобода совести и вероисповедения. Нормативные акты. Судебная практика. Заключения экспертов. М.: Славянский правовой центр, 2012. Ст. 14.
  3. Декрет о миссионерской деятельности Церкви («AD GENTES») // Документы II Ватиканского собора. 3-е изд. М.: Паолине, 2004. С. 352–404.
  4. Евангелие от Марка. 16:15 // Новый завет. Синодальное издание. URL: https://www.bibleonline.ru/bible/rus/41/16/ (дата обращения: 18.02.2015).
  5. Закон Белгородской области от 19 марта 2001 г. № 132 «О миссионерской деятельности на территории Белгородской области» [Принят Белгородской областной думой 1 марта 2001 г.], изм. и доп. от 04.12.2007 // СПС Финансово-правовое агентство: Региональное законодательство. Ст. 4. URL: http://www.fpa.su/regzakon/belgorodskaya-oblast/zakon-belgorodskoy-oblasti-ot-19-marta-2001-g-n-132-o-missionerskoy-deyatelnosti-na-territorii-belgorodskoy-oblasti/ (дата обращения: 18.02.2015).
  6. Конституция (Основной закон) Российской Федерации // Российская газета. 1993. № 248.
  7. Нравственные ценности — лучшее богатство: Брошюра религиозной организации Свидетелей Иеговы. США: Watch tower bible and tract society of Pennsylvania, № ba840-U, 2013. 15 с.
  8. Папа Иоанн Павел II. Переступить порог надежды. М.: ИИЦ «Истина и жизнь», 1995. 276 с
  9. Православие: Словарь атеиста. М.: Политиздат, 1988. 272 с.
  10. Свенцицкая И.С. Раннее христианство: страницы истории. М.: Политиздат,1988. 336 с.
  11. Федеральный закон от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_16218/ (дата обращения: 19.02.2016).
  12. Харрисон Л. Евреи, конфуцианцы и протестанты: культурный капитал и конец мультикультурализма. М.: Мысль, 2014. 286 с.
  13. Хотели бы вы изучать Библию? Брошюра религиозной организации Свидетелей Иеговы. США: Watch tower bible and tract society of Pennsylvania, № br157-U, 2015. 15 с.
  14. Catholics Open to Non-Traditional Families. URL: http://www.pewforum.org/2015/09/02/u-s-catholics-open-to-non-traditional-families/ (датаобращения: 02.04 2016).

Получено14.03.2016

Просьба ссылаться на эту статью в русскоязычных источниках следующим образом:

Сироткин П.Ф. Ценность миссионерства и попытки законодательного регулирования миссионерской деятельности // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2016. Вып. 4(28). С. 121–127.doi: 10.17072/2078-7898/2016-4-121-127


* Публикация подготовлена при финансовой поддержке РГНФ (грант № 14-03-00155).